Что такое нативно-акмеологическое консультирование о выходе?

Главная / Сектоведение / Что такое нативно-акмеологическое консультирование о выходе?

Первый специальный социально-психологический метод выведения человека из культа появился в США в 70-е годы прошлого века. Его главный идеолог, Тед Патрик, исходил из того, что в сектах интенсивно применяют методы насильственного переубеждения на фоне социально-психологической изоляции или программирование. Он предположил, что можно использовать те же принципы и методы, но для достижения обратного эффекта.

Типичное депрограммирование выглядело так. Культиста похищали из секты, помещали в тайное изолированное охраняемое помещение под круглосуточное наблюдение и переубеждали сутки напролёт, апеллируя к здравому смыслу и ознакамливая с компроматом, собранным на секту.

Нужно ли говорить, что такой метод вскоре был признан незаконным1В деле «Коломбрито против Келли» суд принял следующее определение депрограммирования: «Депрограммеры — это лица, которые по требованию родителя или другого близкого родственника захватывают члена религиозной секты и затем содержат его против желания, подвергая умственному, эмоциональному и даже физическому насилию, пока тот не отказывается от своих религиозных верований. Депрограммеры обычно работают за плату, которая зачастую достигает суммы в 25 тысяч долларов. Процесс депрограммирования начинается с похищения. Часто физически сильные люди насильно сажают человека в автомобиль и доставляют его к месту, где он оказывается изолированным от всех, кроме похитителей. Человека могут удерживать против его желания до трёх недель и более. Однако чаще всего исходное депрограммирование длится несколько дней. Сон человека ограничивается, и ему говорят, что не освободят до тех пор, пока его верования не получат одобрения от его похитителей. Члены депрограммерской группы, так же как и члены семьи похищенного, заходят в помещение, где содержится жертва, и обрушивают на него шквал вопросов и обвинений до тех пор, пока тот не отречётся от своей новой религии.» (John E. LeMoult, Deprogramming Members of Religious Sects // 46 Fordham Law Review. 599 (1978))?

Кроме того, метод основывался на популярной в те годы упрощенной метафоре, сравнивавшей психику человека с компьютером, на который можно записать любую программу. Хотя по закону больших чисел можно найти большое количество примеров его эффективности, но в процентном соотношении она оказалась крайне низка. Некоторые культисты специально притворялись переубеждёнными, чтобы избавиться от насилия депрограммистов. Другие под жёстким прессингом действительно ломались, но спустя время оказывались в том же или в подобном культе.

Даже при хорошем исходе процесс депрограммирования сам по себе наносил такую глубокую психотравму, которая преследовала человека всю жизнь.

Создатель альтернативного метода консультирования Стивен Хассен, который сам вышел из культа благодаря депрограммированию, но сохранил к нему весьма критическое отношение, приводит письмо другого психолога-антикультиста с похожей судьбой – Кэтлин Мэнн:

Стив, если бы использовалась Ваша методика, я смогла бы сохранить чувство собственного достоинства и самостоятельно прийти к осознанию того, что со мной произошло на самом деле. Месяцами, даже годами я казнила себя: “Как я могла позволить такому случиться?” Я могла бы сохранить индивидуальный склад ума и способность к рациональному мышлению. Чего эти депрограммисты не понимали и чем совершенно не интересовались, так это тем, что у меня были существенные сомнения в период пребывания в ЦУГ, — это не признавалось и даже не рассматривалось. Я была для них «жертвой», и это было все, что они понимали или признавали. Даже «освободившись», я периодически возвращалась к догматам ЦУГ в течение года после депрограммирования. Наконец я поняла, что больше не могу воспринимать несообразности в доктрине ЦУГ, и порвала с ней окончательно, выбросив большинство своих материалов в мусорный ящик.Мне хватило бы и одной психологической травмы; вместо этого у меня их было две — обе болезненные, обе попирающие достоинство, обе причиняющие ущерб! В обоих случаях игнорировали меня как человека в пользу других людей. 2Стивен Хассен, Освобождение от психологического насилия.

Стивен предостерегает:

Потери, связанные с неудачным исходом депрограммирования, могут катастрофически сказаться на вашем близком человеке. Вместо развенчивания культовая доктрина, напротив, закрепляется. Отношения с членами семьи, как правило, становятся напряженнее, семья и друзья могут испытывать опустошенность.Опыт депрограммирования Кэтлин причинил ей лишь напрасный вред. Кроме того, депрограммирование часто эмоционально травмирует не только культиста, но и остальных участников процесса, включая семью и даже бывших приверженцев культа, оказывающих помощь собрату. Власть и контроль находятся в руках постороннего человека, наделенного авторитетом, а не в сознании культиста. Выбор времени депрограммирования основан не на интересах адепта, но обычно определяется потребностями и удобством семьи и самого депрограммиста.3Стивен Хассен, Освобождение от психологического насилия.

Где-то в 80-ые годы в США депрограммирование начинает вытеснять консультирование о выходе. Модель исходит из предположения, что у культиста недостаточно критической информации о культе и недостаточно времени, чтобы её осмыслить. Суть заключается в том, что культиста уговаривают на добровольной основе побыть несколько дней без контакта с сектой в кругу семьи, где в течение нескольких дней он имеет возможность общаться с бывшими культистами, специалистами и экспертами. В режиме активного диалога ему демонстрируют документы, видеозаписи и другие критические материалы. Но в этом случае сам культист может менять темы и темп общения. Может активно задавать вопросы, может побыть наедине с собой.

Как ни странно на первый взгляд, эта методика тоже не является высокоэффективной. Причина в том, что происходит внешний информационных диалог, предполагающий, что чистым мотивом ухода в культ является поиск истины. Тогда достаточно показать, что доктрина ложна, а мотивы руководителей не честны, и человек покинет секту.

Однако погружение в культ это не просто интеллектуальное изменение точки зрения, это системное реформирование всех структур личности, включая самые глубинные, надёжно закрытые от обычной рациональной критики бессознательными защитными механизмами психики. Это стало очевидно с приходом эры Интернет и открытого информационного пространства. Сегодня критическая информация о культах легко доступна, но это не мешает деструктивным сектам прирастать адептами.

Конечно, культист всегда скажет, что он в секте из-за того, что нашёл тут истину. Однако подлинными предпосылками и неосознаваемыми мотивами могут быть совершенно другие, с которыми данный подход не работает.

Так, один из типов конверсии (ухода в культ)4О типах конверсии см.: «Как попадают в секты?», известный современному сектоведению – психопатологический. Это значит, что уходом в секту человек компенсирует какие-то психологические и социально-психологические проблемы. Скажем, если в секте культист получает ту любовь и принятие, которые не получал в семье, пока не будут выстроены здоровые отношения в семье из культа он не выйдет. В лучшем случае, сменит один культ на другой или перейдёт на другой компенсаторный механизм (таковыми альтернативами зачастую становятся проблемы с алкогольной и наркотической зависимостью, нарушения пищевого и сексуального поведения).

Уже Стивен Хассен отмечает:

Этот метод не принимает во внимание проблемы данного человека и проблемы семьи, существовавшие до ее столкновения с культом и оставшиеся актуальными после. Он не имеет необходимого инструментария, чтобы иметь дело с текущими психологическими проблемами как у культиста, так и у любого представителя его семьи. Следовательно, весьма невелика возможность соотнести данный подход с потребностями клиента и добраться до решения подспудных проблем. Следует учитывать и то, что консультирование о выходе может потерпеть неудачу из-за промахов консультанта — недостатка образования, навыка, надлежащих ресурсов, неудачного выбора времени.5Стивен Хассен, Освобождение от психологического насилия.

Существенным недостатком является то, что это разовый метод, который в случае провала ещё глубже погружает человека в культ. Вы едва уговорите культиста и на одну подобную сессию. Второй точно не будет. А воспоминания об опыте успешно пройденных испытаний веры ещё долгое время будут питать его верность культу в периоды естественных кризисов.

В 90-е годы Сам Стивен Хассен предложил более совершенный метод: подход стратегического взаимодействия (ПСВ).

Суть в том, что в процесс изменений вовлекается не только культист, но и его окружение:

Фокус ПСВ направлен на стимулирование внутреннего роста — как самого адепта, так и его близких. Члены семьи и друзья работают вместе как команда стратегического взаимодействия. Им предоставляется возможность принимать участие в процессе на всех его этапах, попутно улучшая навыки общения и повышая самосознание. Членов команды обеспечивают инструментами, чтобы они позаботились о собственных эмоциональных потребностях и преодолевали такие проблемы, как низкое чувство собственного достоинства, фобии и вредные привычки. Когда каждый член семьи берет на себя ответственность за внутренний рост и позитивное изменение, это снимает значительную долю давления с культиста. Его точка зрения во многих случаях меняется на “Мы — семья, и все растут и учатся” вместо “Я — жертва, и все здесь должны помогать мне”. Таким образом, семья оказывается в состоянии моделировать здоровое поведение, что должно вдохновить адепта и заставить его измениться.6Стивен Хассен, Освобождение от психологического насилия.

Сегодня большинство современных сектоведов-консультантов работают на основе ПСВ в различных модификациях.

Не смотря на свою системность, метод однако не лишён серьёзных недостатков.

Во-первых, в реальности сложно сформировать вокруг культиста хорошо мотивированную команду. Убедить одного человека, что он нуждается в пересмотре своих убеждений и поведения уже подвиг. А попробуйте убедить в этом целиком семью культиста. Между тем, даже один «саботажник» из ближайшего окружения может свести «на нет» системную работу команды.

К тому же в реальности часто бывает так, что только часть членов семьи (а то и вообще один человек) понимает реальную опасность и готов бороться за здоровье культиста.

Во-вторых, метод весьма ресурсоёмкий. В идеале он требует, чтобы на протяжении длительного времени семью сопровождал высококвалифицированный специалист, который совмещает в себе тонкое знание особенностей культа с психотерапевтической компетенцией сразу во множестве проблемных областей: созависимости, семейных отношений, ПТС, лечения фобий и т. п. Ведь докультовые и спровоцированные культом психологические проблемы, которые приходится решать, могут быть совершенно разными.

В реальности найти таких специалистов крайне затруднительно. Тем более, что многие профессиональные психотерапевты не без оснований скептически относятся к модели контроля сознания, которая лежит в основе объяснительного мифа данного подхода консультирования7См.: «Существует ли в сектах «промывание мозгов»?».

В-третьих, подход основан на устаревших и ограниченных представлениях о культовой конверсии и недостоверной модели культового воздействия, которая к тому же соотносится не со всеми типами сектантства, что во многих случаях делает его неэффективным.

В-четвёртых, модель исходит из сомнительной теории об удвоении личности в культе: о формировании якобы культового «я» и подавления им докультовой личности. Задача команды видится в том, чтобы реанимировать докультовое «я» и полностью разрушить культовое.

Тем самым игнорируется факт целостности личности и тот положительный опыт, тот реальный личностный прогресс, который может происходить в культе наряду с негативными тенденциями.

Фактически такое консультирование эксплуатирует то самое сектантское «чёрно-белое» мышление, в котором обвиняет культы. Только если погружение в культ связано с тотальным очернением докультовой биографии, то выход из него связывается с тотальным очернением культового опыта.

В-пятых, реальная ситуация в Беларуси такова, что спрос на сектоведческие услуги значительно превышает предложение. Просто физически не хватает времени для того, чтобы с должной скурпулёзностью сопровождать каждый случай.

Поэтому, опираясь на всё то лучшее, что имеется в модели стратегического взаимодействия, но с учётом современных сектологических знаний и достижений современной социальной психологии, мы сформировали свой подход: нативно8«нативный» – естественныйакмеологического9греч.: «вершинного» воздействия (НАВ).

В качестве ресурсной базы для выхода культиста достаточно одного мотивированного близкого человека. А от консультанта по выходу не требуется психотерапевтической и прочих специальных компетенций. Достаточно обладать общими сектоведческими компетенциями, сопряжёнными с ЗУНами10Знаниями, Уменими, Навыками, предполагаемыми НАВ. Что в перспективе позволяет подготовить достаточное количество специалистов-консультантов на базе любого образования.

Социально-психологической основой для нашего подхода служит концепция акмеологического воздействия, разрабатываемая в рамках отечественной психологии11Научно-методическое обоснование см.: Кириченко, Александр Викторович, Акмеологическое воздействие в профессиональной деятельности (диссертация на соискание учёной степени доктора психологических наук), М. Год защиты 1999.. Она предполагает следующие принципы использования:

  • целеполагания;
  • предварительного изучения объекта акмеологического воздействия;
  • опоры на мотивацию объекта АВ;
  • адекватности;
  • комплексности;
  • оптимальности;
  • обратной связи;
  • учета условий АВ;
  • экологический принцип (нравственно-этический, не нанесение вреда).

Несомненным достоинством нативно-акмеологического консультирования (НАК) является подбор тактики, учитывающий множество реальных факторов. В том числе, личностные особенности культиста12О факторах психологического и социально-психологическогориска см.: «Кто может стать сектантом?», тип конверсии, его собственные мотивы и ценности, его естественную психодинамику, реальные жизненные обстоятельства, особенности «ресурсного близкого» и мн. др.

Опыт пребывания в культе рассматривается как веха в развитии личности, как поиск реализации собственных потребностей. Консультант и «ресурсный близкий» побуждают принимать культовый опыт как есть, и все дурное, и всё хорошее, и использовать как опору для дальнейшего роста. Культист не «раскаивается» за опыт сектанства, не регрессирует до «докультовой личности», а просто перерастает культ. Он проходит через осознание собственных реальных мотивов пребывания в культе, остаётся благодарным за полезное и принимает уроки дурного, сам формулирует для себя задачи дальнейшего роста.

Особенности нативного консультирования таковы, что опираются на естественные способности человеческой психики к самовосстановлению.

А специфические проблемы и вопросы, которые всё-таки всплывают в процессе консультирования, «купируются» и перенаправляются в ведение соответствующих специалистов. Таким образом, например, и психотерапевту нет нужды иметь специальную сектоведческую компетенцию: он решает только свои сугубо профессиональные задачи.

Нативный подход учитывает естественную психодинамику человека в секте. Консультант и «ресурсный близкий» лишь сеют в душе человека «зёрна», которые дают собственные всходы в периоды естественных кризисов. Параллельно между адептом секты и его близким создаётся территория доверительного безопасного общения, проникнутого взаимоуважением и взаимопринятием: своеобразное социально-психологическое убежище, где культист найдёт поддержку в период пересмотра своего отношения к секте.

При этом собственные потребности культиста не блокируются, а используются и встраиваются в систему исцеляющего взаимодействия. Например, если у него есть потребность в миссионерской активности в адрес близкого, то близкий принимает на себя обязательство терпеливо выслушать и серьёзно обдумать предоставленную информацию, но только на условиях паритета: оставляет за собой право позже, после анализа, вернуться к вопросу и высказать своё аргументированное заключение при столь же терпеливом и серьёзном отношении культиста.

Если же наоборот, культист избегает острых тем (а значит нуждается в простом человеческом тепле), то и близкий не занимается критикой культа ни прямо, ни косвенно, а создаёт атмосферу такой человеческой любви и принятия, по которой человек будет тосковать, и которую будет искать в период внутрикультового кризиса.

Мы также научились работать дистанционно (телефон, интернет-связь), что позволяет вести случаи в любом уголке Беларуси. Однако всё равно такое консультирование нуждается в предварительной встрече и не исключает пусть редких, но личных встреч по мере необходимости.

дежурный сектовед Олег Нагорный

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Будь щедрым — поделись:

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

О нас

Консультация сектоведа в Беларуси. Помощь при столкновении с деструктивным сектантством: сектологический анализ и прогноз ситуации, консультирование по управлению взаимодействием с культистами, консультация по выходу и др. УНП: 192947769

Контакты

+375 (29) 779 18 04