Дети, которые вспомнили прошлые жизни — доказательства реинкарнации?

Главная / Культы восточной ориентации / Дети, которые вспомнили прошлые жизни — доказательства реинкарнации?
Поделиться

“Умные люди верят в странные вещи,
потому что они умеют защищать убеждения,
к которым пришли по неразумным причинам”

Майкл Шермер

Истории детских воспоминаний о предыдущих жизнях, собранные канадско-американским биохимиком и психиатром Яном Претимэном Стивенсоном, часто преподносятся как наиболее эффектные доказательства реинкарнации. Вот типичное видео, нахваливающее их как тщательно и научно проверенные.

Автор подчёркивает, что Стивенсон возглавлял Отдел перцептивных исследований в Медицинской школе Виргинского университета (Division of Perceptual Studies of Virginia School of Medicin). А значит его истории это не россказни какого-то алкоголика, а работа настоящего учёного… Правда умалчивается, что этот отдел Стивенсон сам и основал. И что коллеги были против, пока речь не зашла о частных инвестициях.

Словарь скептика” Роберта Тодда Керролла отзывается о Стивенсоне не столь лестно:

“Ян Стивенсон был психиатром, который отказался от научной медицины, чтобы собрать истории из прошлых жизней, которые, по его мнению, свидетельствовали о реинкарнации”.

В нём же сообщается, что паранормальными идеями Стивенсон заинтересовался под влиянием своей матери — последовательницы теософии.

Так насколько достоверны истории Стивенсона и доказывают ли они реинкарнацию?

Для примера присмотримся к последнему упомянутому в видео случаю с Имадом Элаваром. Этот случай описан в книге “Двадцать случаев, наводящих на мысль о реинкарнации”. Стивенсон считал дело Имада Элавара особенно убедительным, потому что он лично собрал и записал “воспоминания” ребенка до того, как кто-то связался для проверки с другой семьей. Стивенсон посещал семью Элаваров в 1964, 1968, 1969, 1972 и 1973 годах. Так что действительно у него была возможность проверить и перепроверить факты. Но, судя по всему, он лишь искал подтверждений своей гипотезы и оправдания, чтобы затушевать нестыковки.

Леонард Энджел* указывает на шесть фундаментальных проблем, которые делают исследование случая Имада Элавара не достоверным.

1. Показания ребёнка цитируются не дословно и часто в интерпретации третьих лиц.

“Они полагали, что он утверждал, что был Махмудом Бухамзи из Крибы, у которого была жена по имени Джамиля, и который был смертельно ранен грузовиком после ссоры с его водителем”. (Ян Стивенсон, Двадцать случаев, наводящих на мысль о реинкарнации)

Стивенсон представляет таблицу с 57 утверждениями, которые впоследствии были им проверены. Но не предоставляет данных о том, в какой именно форме и от кого именно получены им эти утверждения, насколько подвергались домыслам, интерпретации, редакции их “исходники”.

Любопытно, что он считает этот случай наиболее убедительным не смотря на то, что наиболее вероятный кандидат на реципиента реинкарнации, найденный им в конечном итоге, не соответствал изначальным базовым утверждениям: не погиб в автоаварии, не имел жены по имени Джамиля, и звали его не Махмуд Бухамзи, а Ибрагим.

2. При методологически достоверном исследовании непосредственные заявления мальчика должны были быть отсеяны от интерпретаций родственников до начала проверки.

Однако в исследовании Стивенсона, по всей видимости, некоторые поправки в показания ребёнка вносились задним числом. Так, нестыковку с именем и смертью в аварии Стивенсон объясняет тем, что вероятно родители не верно поняли мальчика. Он указывает что Махмуд Бухамзи был дядей Ибрагима Бухамзи. Мол, родители могли неверно понять, когда сын вспомнил не своё прошлое имя, а имя своего дяди (оба имени, к слову, очень распространённые в регионе). А раздавленным грузовиком оказался двоюродный брат Ибрагима Саид Бухамзи. Что снова задним числом было интерпретировано как недопонимание родителями показаний ребёнка.

В целом создаётся впечатление, что метод заключался не в проверке фактами строго удостоверенных заочно показаний, а в поиске наиболее соответствующей собранным данным биографии. При этом достоверность “проверяемых” данных даже в глазах самого собирателя вызывала вопросы, раз он позволял себе переписывать их задним числом.

То, как Стивенсон и его защитники оправдывают нестыковки очень схоже с техниками холодного чтения, используемыми экстрасенсами для имитации дара ясновидения.

— Я вижу, среди родственников вашего супруга светловолосую женщину…
— Хм, вроде нет такой… Он чистокровный итальянец…
— Просто я чувствую близость, поэтому предположила, что она родственница…
— Точно! У нас соседка блондинка. Действительно живёт близко: в квартире за стенкой! Какой же вы всё-таки мощный экстрасенс!

3. При правильно организованном исследовании проверяемые данные не должны быть представлены таким образом, чтобы затенять альтернативные гипотезы.

Но, Стивенсон, например, не сообщает, когда именно мальчик начал упоминать Крибы (деревню, в которой предположительно ранее проживал): до эпизода, в котором “узнал” в госте из этой деревни своего друга из прошлой жизни, или после. Это же касается и фамилии. А ведь выяснить хронологию критически важно для установления не мог ли ребёнок (и его окружение) воспринять идею о Крибы и Бухамзи после того, как узнал, что его “друг” живёт в Крибах и дружил с Бухамзи.

4. Неподтверждённым сведениям не должно искать натянутые “подтверждения”. Но Стивенсон прибегает к этому.

Отчасти это иллюстрировано выше. Но можно дополнительно привести в пример пункт 35 из таблицы “фактов”: “В доме было два колодца, один полный и один пустой”.

Двух колодцев в доме Ибрагима обнаружено не было. Но Стивенсон всё равно обозначил этот пункт как верный. Вот как он это сделал:

“Это были не родниковые колодцы, а скорее бетонные впадины или чаны, используемые для хранения виноградного сока. Колодцы использовались поочередно. Во время сезона дождей один из этих чанов наполнялся водой, но другой, более мелкий, не наполнялся, потому что вода из него испарялась. Таким образом, один был пуст, в то время как другой был полон”.

Пятилетний деревенский мальчишка мог перепутать чаны для виноградного сока с колодцами?! Да, ладно!

5. Методы проверки фактов должны быть надлежащим образом организованы и задокументированы.

Однако у Стивенсона мы наоборот находим свидетельства сомнительных приёмов. Например, использования наводящих вопросов. Так, в одном случае Стивенсон признаётся: “Мне пришло в голову спросить на следующий день, не болел ли Ибрагим туберкулезом позвоночника. Затем г-н Хаффез Бухамзи заявил, что у Ибрагима был туберкулез позвоночника”.

Позже это подтверждение Хаффеза было опровергнуто братом Ибрагима Бухамзи. Таким образом видно, что применялись наводящие вопросы, а свидетель Хаффез оказался не надёжным: легко внушаемым и готовым дать ожидаемые ответы. Между тем именно его показаниями “подтверждено” 28 пунктов из таблицы.

6. В исследовании не учитывалась степень уникальности, предоставленных данных. Достаточно ли они специфичны, чтобы служить доказательством точного сопоставления реинкарнируемого и реинкарнанта?

Какое, по-вашему, совпавшее описание из прошлой жизни можно считать более доказательным:

1) “Я был женщиной, которая жила в городе”;

2) “Я был блондинкой, которая жила в городе Жодино по улице Ленина, в доме 2 и квартире 194 на 5-м этаже”?

Сложно ли было найти в истории Имада варианты соответствия, если среди удостоверяемых данных фигурируют типичные региональные имена, названия и факты?

Сам Стивенсон сообщает, что в регионе оказалось 2 деревни с названием Крибы и в обоих проживало несколько семей с фамилией Бухамзи. Склон рядом с домом в холмистой местности, типичный для региона сад с яблоками и вишнями…коза с козлёнком, овцы… и мн. др. типичных для сельской местности признаков — разве достаточно специфичны для того, чтобы иметь доказательную силу?

Относительно специфичным фактом является упоминание о гибели под грузовиком. Но, во-первых, как оказалось погиб в ДТП не предполагаемый предыдущий носитель души, а его дальний родственник. Во-вторых, трагичная гибель — яркий факт, о котором годами судачили в местных деревнях. Так мальчик мог услышать о ней от родителей или других взрослых и включить в какие-то фантазии, которые родители восприняли как сообщение о прошлой жизни. (Отсюда его боязнь грузовиков, а не потому, что его сбил грузовик в прошлой жизни, как изначально предположил Стивенсон).

Так что для подгонки фактов под биографию хоть кого-то из “Бухамзи из Крибы” у Стивенсона был неплохой выбор. Особенно, если находить остроумные оправдания нестыковок задним числом.

“Соответствие между воспоминаниями Имада Элавара и Ибрагима Бухамзи о Крибы вряд ли впечатляет, — отмечает Леонард Энджел, — если вспомнить информацию, первоначально принятую Стивенсоном, и другие моменты, похороненные в комментариях: мальчик, казалось, утверждал, что он был Махмудом Бухамзи, но ни один Махмуд Бухамзи, соответствующий другим характеристикам, не был найден. Лучшим кандидатом, по мнению Стивенсона и членов семьи, был Ибрагим Бухамзи. Но у Ибрагима Бухамзи не было жены по имени Джамила, не было дочери по имени Мехибех, не было брата, который был судьей в Триполи, не было сына по имени Адил, не было сына по имени Талил или Талал; он не имел сына по имени Салим, не имел сына по имени Кемаль; он не попал в аварию, в результате которой его ноги были сломаны; он не обращался к врачу, где ему сделали операцию после аварии; ни одна авария, связанная с Ибрагимом, не была результатом ссоры с водителем грузовика, участвовавшего в аварии, и люди не погибли в такой аварии; Ибрагим не умер в результате аварии, как и водитель грузовика Ибрагима или любого грузовика, связанного с Ибрагимом; ни один водитель грузовика, связанного с Ибрагимом, не был христианином; у Ибрагима не было охотничьей собаки, у Ибрагима не было двух колодцев в его доме, Ибрагим не использовал грузовик, чтобы возить камни в свой сад (грузовик, попавший в аварию, не был полон камней); неверно также то, что у Ибрагима было достаточно денег и земли, чтобы позволить ему не иметь постоянного бизнеса (Ибрагим использовал грузовик в коммерческих целях и был водителем автобуса); не было верным и воспоминание о том, что он сам не водил свой грузовик (так как Ибрагим был водителем грузовика); и в доме Ибрагима не было двух гаражей; и не было правдой, что у Ибрагима была одна коза (скорее, у семьи Ибрагима было стадо коз, когда Ибрагим был молодым); и не правда, что у Ибрагима была овца (у его семьи было стадо овец, когда он был молодым); и не правда, что у Ибрагима было пятеро детей (Ибрагим никогда не был женат и умер в возрасте 25 лет, проведя последний год в туберкулёзом санатории); и не правда, что Ибрагим мог говорить по-английски”.

Ссылки на то, что некоторые из не соответствующих признаков были у лиц, знакомых Ибрагиму если вдуматься смехотворны. Представьте такой диалог:

— Докажи, что знаешь Петрова!

— Ну, он низкий полный мужчина в очках; женат на Насте, водит жёлтую машину.

— Очень убедительно: вы действительно знакомы! Правда сам Петров высокий спортивного телосложения холостяк с прекрасным зрением на чёрном БМВ. Но зато его тесть низкорослый и полноватый, его деверь носит очки, брат женат на Насте, а жёлтая “Лада” была у его родителей. Не мог же ты выдумать столько совпадений!

Во многом на такой логике построена история Имада Элавара, наиболее задокументированная из всех историй, собранных Стивенсоном.

“Короче говоря, Стивенсон не умеет умело записывать, представлять или анализировать свои собственные данные, — подводит итоги Леонард Энджел. — Если такое дело, как случай Имада Элавара, которое Стивенсон считает одним из самых сильных из своих дел — единственное дело из 20, в котором предполагаемые проверки проводились самим Стивенсоном, — разваливается под пристальным вниманием, разумно заключить, что другие дела, в которых первичные данные были собраны неподготовленными наблюдателями, являются ещё менее надёжными, чем это”.

Критики упоминают и другие методологические проблемы в материалах Стивенсона. Например, первое издание упомянутой книги было отложено из-за того, что издатель отказался от проекта, когда переводчик Стивенсона был уличён в нечестности. Ведь сбор данных и их проверку исследователь, не зная местного языка, осуществлял через него. Стивенсон признал, что в некоторых вопросах переводчик смошенничал, но по его мнению, это не касается достоверности перевода при исследовании. Но личная уверенность это ещё не доказательство.

_____

*Leonard Angel, Empirical Evidence for Reincarnation? Examining Stevenson’s Most Impressive’ Case // SKEPTICAL INQUIRER. The Magazine for Science and Reason. Vol. 18, No. 5. Fall 1994. Pp. 481 — 487.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Поделиться

Добавить комментарий

Войти с помощью: 

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

О нас

Консультация сектоведа в Беларуси. Помощь при столкновении с деструктивным сектантством: сектологический анализ и прогноз ситуации, консультирование по управлению взаимодействием с культистами, консультация по выходу и др. УНП: 192947769

Контакты

+375 (29) 779 18 04