О сакральном смысле орнамента госфлага Беларуси

Главная / Неоязычники / О сакральном смысле орнамента госфлага Беларуси
Поделиться

Эта заметка своего рода восполнение публикации “Госфлаг Беларуси в зеркале госпропаганды о БЧБ сцяге (К вопросу об осквернении нацистами)“. Хотя в ней есть элементы, связывающие с интересами сектоведения, но я не счёл её достаточно сектоведчекой и политически нейтральной, чтобы разместить на sekty.by. Так что кому интересно — ознакомьтесь на Яндекс.Дзен.

В той публикации я кратко обосновал, что орнамент на госфлаге Беларуси основан на древней символической системе, из которой вышло, по всей видимости, и руническое письмо. В частности, мы нашли в орнаменте белорусского флага руну “Одаль”.

Но о семантике орнамента мы так и не поговорили. Восполняю.

Реконструкция изначального вида

Исходный принт  Матрёны Маркевич, который положен в основу орнамента госфлага, выглядел так:

 На флагах Беларуси 1951 — 1991 и 1995 — 2012 годов символическая надпись передана вполне аутентично.

А вот в редакции 2012 года два соединённых сплошных ромба по сторонам (в оригинальном использовании предполагается горизонтальная проекция) от центральной крупной ромбической фигуры с “крюками” разведены.

К слову, сам факт редакции госсимвола без электорального одобрения лишает возможности говорить о нынешнем флаге как об избранном народом Беларуси на референдуме 1995 года. 

Предварительные замечания

По всей вероятности либо архивисты Белпромсовета, либо Михаил Кацер, обнаруживший принт своей сестры в архивах ведомства, присвоили ему название “Восходящее солнце”. Однако оно не охватывает и десятой доли глубины концепта, выраженного в сакральном узоре.

Исследования традиционных узоров белорусского ткачества и сходных с ним традиций других народов позволили установить, что, во-первых, они базируются на элементарных геометрических символах, которые употреблялись с доисторических времён; во-вторых, имеют устойчивые паттерны, что говорит о том, что это не просто эстетические украшения, а некие сакрально-магические записи. Это подтверждается и этнографическим материалом: вышиванки с определённым рисунком использовались в качестве оберегов, для “ворожбы” и в других обрядах. Также и некоторые обряды основывались на воспроизведении геометрии знаков на вышивке. 

Археологические данные говорят, что появились базовые символы  в доисторическую эпоху. Ввиду отсутствия письменности реконструировать их исходное значение непросто. Отчасти такую возможность дают кросскультурные исследования (скажем наблюдения в каком семантическом пространстве использовались изучаемые символы в древних, но уже письменных культурах), исследования культуры так называемых “нецивилизованных” народов, сохранивших древний уклад жизни, этнографические данные (например, интервью с потомственными мастерицами, поясняющими значение вышивки на основе рассказов своих предков) и так далее.

При погружении в тему в целом создаётся впечатление, что через подобную символику доисторические предки выражали целостные мифологические концепты. Боюсь переход к языку абстрактных понятий явился не прогрессивным шагом в интеллектуальной эволюции человека, а переходом на более примитивный и плоский уровень восприятия. Мифологические образы (выраженные в том числе в ритуальной символике) настолько же жизненнее и глубже спекулятивного языка сухих отвлечённых понятий, насколько подлинный жизненный опыт богаче и глубже попытки передать его в двухмерном рисунке. Этот факт тоже препятствует адекватному полноценному переводу сакральных символических надписей на язык понятного нам уровня восприятия. Мы уже не умеем фиксировать целостность образа во всей его семантической многогранности и диалектической противоречивости. Мы невольно расчленяем его на элементы, между которыми пытаемся найти строгие логические связи и устранить формально-логические противоречия. По сути наш перевод это отчёт “паталагоанатома”…

Тем не менее попробуем раскрыть смысловое значение орнамента на государственном флаге Беларуси насколько хватит наших способностей.

Расшифровка орнамента

В основе изучаемого рисунка ромбические фигуры. Археологически они фиксируются с эпохи каменного века. Ещё в 1965 году украинская палеозоолог Валентина Ивановна Бибикова обратила внимание, что на срезе годовые наросты мамонтовой кости образуют не кольца, как у деревьев, а робмовидно-меандровый рисунок.

Таким образом “священные изображения палеолитических “венер”, игравшие такую важную роль в магических воззрениях древних охотников, будучи изготовлены из мамонтовой кости, тем самым были покрыты сотнями малоприметных, но вполне различимых ромбиков, образуемых структурой дентина. Это был естественный, имманентный, неотъемлемый узор, украшавший всю женскую фигуру, вырезанную из Мамонтова бивня”./1/ Исследовательница предположила, что в глазах древнего охотника естественным образом на визуальном уровне сложилась двойная ассоциация таких фигур с одной стороны с культом плодородия выражением которого были “палеолитические венеры”, а с другой стороны с благополучием и успехом, которые ассоциировались у него с мамонтом.

Археология ориньяка обнаруживает останков мамонтов существенно больше, чем это необходимо для гастрономических и бытовых нужд людей того времени, которые жили небольшими группами по 6—12 человек. Их окружало большое количество животных, которых можно были добывать с меньшим риском. К тому же запасы мяса относительно долго могли храниться разве что зимой. Да и тогда наличие огромной туши около стана привлекало хищников и создавало ненужные риски для человека. Поэтому вероятнее мамонтов добывали преимущественно в культовых целях. Подобно тому, как и сегодня пигмеи тропической Африки охотятся на слонов только тогда, когда хотят приобщиться Высшей Небесной силе, поскольку считают слона воплощением Высшего Бога, покровительствующего человеку. Вероятно “размеры и мощь мамонта символизировали для ориньякского охотника всемощное Высшее Существо, точно также как для неандертальцев таким символом был пещерный медведь”./2/

Эта символика читается и в захоронениях, когда рядом с умершим клали бивни мамонта, а тело накрывали его лопатками. “Видимо, и для древних охотников Европы общение с мамонтом в жертвоприношении, присутствие бивней и костей мамонта в могиле, в святилище было знаком богоприсугствия, богообщения. Отдавая своих умерших покрову Того Существа, символом которого являлся мамонт, кроманьонцы скорее всего уповали на приобщение своих умерших к Его свойствам вечности, всемощности. Живя в мире дикой природы, досконально зная ее строй и порядок, могли ли эти древние охотники лучше выразить идею божественного всемогущества в земных, то есть в единственно возможных для всех нас образах, чем уподоблением мамонту Божественного Существа?”/2/

Поскольку сами фигурки “палеолитических венер” символизируют беременную “Мать-Землю”, то бивень мамонта как материал для их изготовления, видимо, символизирует Небесного Супруга, от которого она плодоносит. 

Печать для татуировки. Мезинская стоянка.

Войдя в ритуальную практику (возможно через татуировки) ромбо-меандровые идеограммы дожили до неолита. На культовых статуэтках и предметах этого времени, сделанных уже не из мамонтовой кости, ромбовидный узор изображают искусственно. “До нашего времени дошло несколько моделей жертвенных хлебов эпохи неолита, сделанных из глины. Потпоранье (Восточная Югославия), Баньица (под Белградом). На их верх нанесены образующие треугольники и ромбы, насечки со вдавленными точками или настоящими зернами. Такие же треугольники и ромбы с заключенными в них точками или зернами находим мы и на многочисленных статуэтках беременных женщин из жилищ и погребений VII—V тысячелетий до Р.Х. Поскольку эти знаки, как правило, рисовались на животе, ягодицах и в районе половых органов, они, видимо, обозначали внутренние органы деторождения, принявшие в себя семя. «Похороны в утробе сходны с по-саженным в землю зерном и в обоих случаях вполне естественным было ожидание появления новой жизни из старой» — указывала М. Гимбутас”./2/

Видимо в эту эпоху происходит смещение семантики ромбовидного узора от обозначение Того, Кто оплодотворяет к обозначению самого факта оплодотворения, а затем и к обозначению обработанного поля. Ведь для людей эпохи земледелия ромбовидные фигуры уже ассоциируются не со срезом бивня мамонта, а с формой очертания распаханного поля. Обратите внимание, что на орнаменте флага, как и на рисунках неолита, присутствуют точки-зёрна.

В период формирования этого семантического ряда, по всей видимости, в религиозной мифологии и практике человек осмыляет Мироздание через два арехетипа: Мужской-Дающий-Оплодотворяющий и Женский-Воспринимающий-Порождающий. Первый представлен в образе Небесного Творца, а второй в образе беременной и плодоносящей Матери-Земли*.  “Сам факт знания неписьменными народами Бога-Творца ныне не вызывает сомнений. Это личное существо, обладающее, как правило, этимологически значимым именем. Его местопребыванием всегда называется небо, небесные сферы или нечто «превыше небес», но никогда — земля или подземный мир. Очень часто небесное пребывание Бога-Творца отражено в его имени. Ненцы называют Его Нум, то есть «небо», австралийские аборигены, живущие на берегах залива Шоалхавен — Мирирул — то есть «небо» или «Тот, Который на небе». Охотники и собиратели пищи Огненной Земли из племени селкнам называют Творца Темаукель — «Тот, Кто над этим». Но имя это священно и тайно, и обычно о Творце говорят иносказательно «соонх-хаскан» (небожитель) или «соонх кас пемер» (Тот, Кто на небесах). Часто небу противопоставляется земля, которую Небесный Бог создал и от Его соития с которой произошли все существа”./2/

В переводе на язык отвлечённых понятий человек каменного века веровал, что имеется Творческий Самобытный Разум (Небесный Отец-Супруг), который Своими творческими потенциями, энергиями оплодотворяет и оформляет протовещество или протоматерию (или μή ὄν  (меон), как сказали бы некоторые греческие философы), представленную в образе Матери-Земли.

Первый, мужской, архетип воспринимался как вообще источника жизни и всяческих благ, подобно новозаветному представлению о Боге: “Всякое даяние доброе и всякий дар совершенный
нисходит свыше, от Отца светов…” (Иак. 1:17). Кстати, славянское “Бог” это и есть “источник и податель всяческих благ”.

“В русском языке и в других языках славянского происхождения, относящихся к индоевропейской группе, слово «Бог», как считают лингвисты, родственно санскритскому bhaga, что значит «одаряющий, наделяющий», в свою очередь происходящему от bhagas – «достояние», «счастье».10 «Богатство» тоже родственно слову «Бог». В этом выражено представление о Боге как полноте бытия, как всесовершенстве и блаженстве, которые, однако, не остаются внутри Божества, но изливаются на мир, людей, на все живое. Бог одаряет, наделяет нас Своей полнотой, Своим богатством, когда мы приобщаемся к Нему”. Митрополит Иларион (Алфеев), Таинство веры. Введение в православное догматическое богословие

Подтверждение и выражение своей веры человек находил во всех сферах. Вот небо “осеменяет” живительной влагой дождя сухую почву земли, и та плодоносит обильной зеленью. А вот муж засевает утробу жены и так рождает новую жизнь… Новая жизнь, однако, требует жертвы.  Мужское семя, как и пшеничное зерно, должно сперва “погибнуть”, быть “погребено”, и только тогда родиться новая жизнь. 

Вот почему так тесно тематически связаны между собой ритуалы сельскохозяйственные, свадебные, родовые и погребальные. Нарочито выпяченный беременный живот “пелеолитической венеры”, выражающий прежде всего идею новой жизни, плодородия, семантически это тот же погребальный курган (и доставшиеся нам от него в наследие могильные холмики), в который подобно зерну “сеется” почивший в надежде на возрождение в новую жизнь.

Мы не знаем как именно в доисторическую эпоху древний человек представлял себе это возрождение. Но символика древнейших захоронений вполне выразительно подчёркивает присутствие надежды на него. Это и ориентация могил по ходу солнца (символа источника жизни), и укладывание тел в позе заснувшего (значит когда-то проснётся) или эмбриона (снова символика “беременной” Матери-Земли), и использование охры (производного от цвета крови символа жизни),  и возложение цветов (особенно лекарственных растений — возможно, как намёка на “врачевство” бессмертия)…

Жертвенные хлеба и поминальные трапезы тоже продолжают этот символический ряд:
“Человек умирает, но он оставляет потомков, род, которые после него будут жить на земле, и он, умерший, будет жить в них, как в колосе пшеницы живет то зернышко, из которого пророс колос. Не исключено, что если еще в палеолите зубр и мамонт были воплощенными символами небесной, творческой, божественной реальности, то колос, зерно и, шире, растительная пища вообще — реальности земной, родовой. Собирая дикорастущие злаки, растирая их зерна в муку, выпекая хлебы и вкушая их, наши древние предки соединяли себя с «родом отцов своих», и их, «отцов», с собой, через стихию все принимающей и все возрождающей земли.
Если мощные животные, олицетворявшие Творца в эпоху палеолита, не несли непосредственного символического сходства с образом смерти и воскресения, оставались как бы по ту сторону смерти, в инобытии, то зерно вполне выражало анастатические идеи. И тогда, когда в обществе первобытных охотников эти идеи усилились, они обратили внимание на семя, ценой своей смерти в земле вызывающее к жизни росток. Вкушая годные в пищу семена дикорастущих трав, в первую очередь крупные – зерна злаков и бобов, человек, видимо, подразумевал, что и он, если ест их с соблюдением определенных ритуалов, так же победит смерть. Не исключено, что первоначально ритуальной пищей, по крайней мере, на Ближнем Востоке, был отвар из муки, сохранившийся в качестве священной снеди в Элевсинских мистериях Греции, связанных непосредственно с Персефоной и ее матерью Деметрой (то есть с зерном и Матерью-Землей). Опресноки – бездрожжевой хлеб – это дальнейшее развитие ритуальной пищи. Они возникают от непосредственного соприкосновения с огнем смеси муки с водой. Огонь – переносчик жертвы, соединил с небом победившее смерть зерно, ставшее при этом хлебом (вспомним широко распространенный обычай поминальных блинов)…
Примечательно, что в древнеегипетском языке плуг, обрабатывающий землю и мужской половой член одинаково произносятся hnn (хенен), хотя иероглифически изображается несколько различно… Как женщина получает семя извне, от мужа, так и земля – от сеятеля. А в образе «могила – утроба земли» само тело умершего становится семенем его новой, будущей жизни и подателем этого семени является Сам Творец всяческой жизни…”

Итак, если следовать  древней семантике ромб выражает идею диалектического единства жизни-смерти и их синтеза: развития, приумножения… А собственно точки внутри ромба символизируют творческую потенцию или семя, которому предстоит пожертвовать собственной жизнью, чтобы дать место новой.

Теперь понимаете насколько абсурдно звучит “разоблачение” некоторых пропагандистов о том, что на госфлаге изображён не символ плодородия, а погребальный орнамент! Одни и те же образы и символы выражали не только для человека палеолита, но и в зафиксированных этнографами материалах идею как смерти, так и плодородия, как погребения, так и рождения новой жизни. Рушники с одним и тем же орнаментом могли использоваться и в погребальных, и в сельскохозяйственных, и в свадебных обрядах. Более того, как указывают этнографы, сами родильные, погребальные и свадебные обряды в народной культуре имеют общую семантическую логику и структуру.

Одним из важных элементов этих обрядов жизненного цикла является омывание. “В системе представлений об отделении ребенка от сферы нечеловеческого и создании “настоящего” человека особое значение придавалось его обмыванию. — пишет российский фольклорист, этнограф и антрополог Альберт Байбурин. — Обычно обмывание рассматривается в контексте очистительных процедур. В принципе нет основания отрицать возможность такого осмысления. Однако значение ритуального омовения этим явно не исчерпывается, что становится очевидным при обращении, например, к свадебной бане или обмыванию покойника (комплекс омовение — одевание — вынос применительно к похоронам реконструируется в работе: Watkis, 1969, р. 235—242; об аналогиях в свадьбе см.: Левинтон, 1977, с. 333). Видимо, можно предположить, что обязательность омовения в названных ритуалах жизненного цикла связана с логикой ритуала, в соответствии с которой основной персонаж (невеста, покойник) должен быть сначала приведен в “исходное” (природное) состояние и только после этого возможен его переход в новое качество. Омовение и сопутствующая ему нагота, отсутствие всяких знаков, указывающих на связь объекта с миром “культуры” — все это, видимо, и символизировало его “природное”, “исходное” состояние. Кроме того, нет сомнения, что вода связывалась с той субстанцией, которая не только давала жизнь человеку и всему живому, но и в которую он возвращался, завершив свой жизненный путь (ср. мотивы живой и мертвой воды). Для родинного обряда можно предположить и другое значение ритуального обмывания: с помощью этой процедуры происходит символическое отделение ребенка от того мира, откуда он появился. С ребенка смывается то, что указывает на его принадлежность нечеловеческому (ср. ниже о смывании “девичества” с невесты). Именно в этом смысле можно говорить и об очищении”./3/

Как видим роль “деструктуризирующей” стихии перед приданием качественно нового состояния играет вода. Это понятно, потому что вода не имеет собственной формы и что как не она может наиболее ярко символизировать собой принимающий, оплодотворяемый архетип в состоянии чистой готовности принять  Оформляющие Творческие потенции  “Небесного Супруга”. В схожем значении употребляет этот образ Библия, описывая состояние протоматерии накануне творения: “Земля же была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою”. (Бытие 1:2) Здесь водой названа “земля” (читай: протоматерия), которой ещё не придана структура, форма, какой-то вид: которая находится в ожидании творческого “оплодотворения” от Духа Божия. 

Видимо в схожем значении ещё с эпохи палеолита использовались разновидности ромбо-меандрового рисунка, знаменующие водную стихию:

По реконструкции Бориса Рыбакова /4/ изображение “а” являет собой структуру среза бивня мамонта;  изображение “б” — ранний ромбо-меандровый орнамент ей подражающий; “в” — превращение ромбо-меандра в ложную спираль (‘клубок змей’), часто встречающуюся в орнаменте неолита и последующих эпох; “г” и “д” — дальнейшее изменение древней схемы, символизирующей воду водную стихию.

Но это просто информация для полноты картины. В контексте расшифровки орнамента на флаге нам она малоинтересна. Зато орнамент содержит варианты, обозначенные у Рыбакова как “е”, “ж” и “з”.

Значение рисунка “ж” мы уже знаем: точка означает семя-зерно. Соответственно в целом это изображение засеянного поля.

Выходящие за пределы ромба крюки могут принимать различный вид. Они могут быть округлыми, прямыми, развёрнутыми вовнутрь и вовне… Или же вовсе отсутствовать:

Сокращённым вариантом начертания ромба “с продолжением” является преславутая руна Одаль (вар.: Отилия).

Как полагает доктор исторических наук профессор Сергей Рассадин, выступающие линии могли быть подсказаны траекторией движения сохи при тогдашнем образе вспахивания поля: “Известен способ письма, именуемый бустрофедон (от др.-гр. роид – бык и отрєсрсо – поворачиваю), когда одна строка пишется слева направо, а следующая – справа налево. В «Толковом словаре живого великорусского языка» В. Даля отмечен также аналогичный славянский термин «веретень», или «воротень», означавший первоначально расстояние между точками поворота сохи при пахоте. Вот, скорее всего, его изображение мы и видим на отечественном флажном орнаменте”./5/

“Веретень ж. (воротень?) длина нивы, поля, или расстояние на пашне между точками поворота сохи, смотря по силе лошади, 20–50 саж.” Толковый словарь живого великорусского языка В. И. Даля

Каково бы ни было изначальное происхождение выступающих линий их семантический смысл раскрывается в некоторых поздних вариантах народного орнамента, когда они стилизованы под колосья. То есть это символ того, что  Мать-Земля таки родила: символ урожая. Иногда урожай обозначается и большим количеством “ростков”.

Проследить эту символику “отростков”-приплода можно также до седой древности. Так на одной из чаш в могиле бронзового века рисунок, на котором люди молятся перед характерным символом приплода, в центре которого изображение животного, о размножении которого, видимо, и происходит моление. 

Остаётся разобраться с крестиком внутри ромба. Оказывается это тоже символ вспаханного поля:
“Сельские рукодельницы из д. Нисимковичи на Гомелыцине ромбы с точкой (крестиком) в середине называли «паляначкамі», при местном названии «паляна» для нивы. Глава семьи должен был освятить участок земли под постройку нового дома. Он чертил на земле квадрат размером с усадьбу, и делил его на четыре части, чтобы получилось четыре малых квадрата. Затем хозяин будущей усадьбы отправлялся «на все четыре стороны» и приносил с четырех полей по большому камню. Камни укладывались в центре каждого малого квадрата, начерченного на земле. После этого земля считалась освященной. Однако еще в начале XX века у крестьян-белорусов границы полей именовались «стенами», а все земли села вне этих «стен» назывались «застенками». Получается, что пахотная земля воспринималась тогда как эквивалент огороженного сельского двора. В Белорусском Поозерье, включая Сенненщину, широко распространен так называемый веночный тип двора, когда жилые и хозяйственные постройки образуют замкнутый четырехугольник; промежутки закрывались замётом, «парканом» из бревен, заложенных в шулы. Первоначально такой двор был своего рода крепостью, куда можно было попасть только через ворота…”./5/ Белорусы могут посетить такой тип двора в Музее народной архитектуры и быта в н.п. Озерцо.

Мысль о приплоде или урожае в редакции орнамента 2012 года передана также несколькими отдельно расположенными ромбами более мелкими, чем центральный.  До редакции орнамента 2012 года этой цели служили парные сдвоенные ромбы по сторонам (в горизонтальной проекции) от центральной фигуры. 

А как же “восходящее солнце”? — спросите вы. Помните, еще “палеолитические венеры” одновременно включали в себя семантику и Матери-Земли и её Небесного Супруга. Точно также как ромб в культовом изображении это символ одновременно и жизни, и смерти он знаменует собой и диалектическое единство и Оплодотворителя и Оплодотворяемую. А естественной иконой жизнедательной силы Небесного Отца не могло не стать солнце, каждый сезон возвращающее к жизни умершую и погребённую под снежным саваном зелень. Позже оно было персонифицировано как отдельное божество. Не удивительно, что ромб стал и символом жизнедательной силы солнца и солярным символом. Крючки и отростки колосьев и ростков на нём в этом аспекте легко читаются как лучи тепла и света.

В годовом круге жизнедательная сила солнца прежде всего ассоциировалась с весной (время посева, между прочим, что создаёт дополнительную связь с образом ромба как вспаханного и засеянного поля), а в суточном с утренним пробуждением природы. То есть действительно при желании этот орнамент можно назвать” Восходящее солнце”. Правда это название не отразит и малой доли всей его семантической глубины и разносторонности. 

В чёрточках между ромбами исследователи видят символы обетных приношений. Так называемых вотивных даров: от лат. votum – жертва, дар по обету, votivus – торжественно обещанный. Это такая форма жертвоприношения, когда в ответ на исполнение какого-то прошения человек даёт обещание принести тот или иной дар, или же благодарит за исполненное прошение без предварительного обещания.

В христианстве такого рода приношения трансформировались в благодарственные дары-свидетельства, приносимые, например, за чудеса исцеления по молитвам перед чудотворными иконами. Как мы видим, скажем, под окладом Жировицкой иконы Богоматери в виде золотых крестиков и цепочек.

Иногда в качестве вотума приносятся исцелённые части тела (из воска или драгоценных металлов). Особенно популярна практика в Западном христианстве, но не чужда и Востоку.

Медные посеребренные вотивы XIX века из Каргополья

Традиция эта в христианстве освящена деянием преподобного Иоанна Дамаскина, принесшего по сказанию к иконе Богородицы в качестве благодарности за исцеление отрубленной кисти серебряную руку. С этим эпизодом по одной из версий связана иконописная традиция “Троеручицы”.

Православная Беларусь под языческим флагом?

Временами от ультраправославных патриотов продолжают раздаваться возмущённые реплики: дескать как так, православная страна, да под языческим флагом!/6/ 

Безусловно символы орнамента использовались в бытовой и ритуальной магии времён двоеверия, а ещё ранее в дохристианских языческих культах. Но христианству не свойственно чураться дохристианской традиции, если её можно переосмыслить и освятить христианским содержанием. Пусть ультраправославный критик зайдёт в храм и посмотрит по сторонам: священные изображения, возжигание светильников и лампад, курение фимиама… — все эти культовые формы использовались в язычестве. Даже вводящее в Церковь водное крещение суть отголосок ритуальных омовений, существовавших в язычестве. “Отцы Церкви не преминули воспользоваться кое-какими дохристианскими и всеобщими оценками акватической символики, в свою очередь обогатив их новыми значениями, относящимися к исторической драме Христа…”, — справедливо отмечает крупный религиовед 20 столетия Мирча Элиаде /7/.

Во-вторых, христианину должны быть близки концепции, предполагающие наличие культа “Богу богов” у истоков религиозной истории человечества (прамонотеизм, пратеизм, генотеизм и под.). Древность ромбической символики позволяет предположить, что она родом как раз из доязыческой эпохи культа единого Небесного Отца людей и богов. Так что языческое и магическое употребление ромбических символов можно считать вторичным, а переосмысление в духе христианского монотеизма своего рода очищением от наносного. 

В-третьих, в самих символах орнамента нет ничего, что отражает специфические для язычества смыслы, которые чужды христианскому осмыслению. Сама по себе визуальная форма преподнесения делает возможным употребление этих символов в любом качестве: как сакрально-культовых языческих, магических либо символико-литургических в зависимости от желания того, кто их использует. 

В частности христианин может руководствуясь принципами символико-литургического восприятия прочесть в них не заклинание, а вполне себе христианскую молитву к Единому Источнику Небесных и земных благ о подаянии “хлеба насущного”, близкую по смыслы к отдельным прошениям “Отче наш” и гимну-молитве о процветании Беларуси “Магутны Божа”:

Магутны Божа! Уладар сусьветаў,
Вялізных сонцаў і сэрц малых,
Над Беларусяй, ціхай і ветлай
Рассып праменьне свае хвалы.

Дай спор у працы, у дзённай, шэрай.
На хлеб штодзённы, на родны край.
Павагу, сілу і веліч веры
У нашу праўду, у прышласьць дай.

Дай урадлівасьць жытнёвым нівам,
Учынкам нашым пайшлі ўмалот.
Зрабі свабоднай, зрабі шчасьлівай
Краіну нашу і наш народ.

Национальный в отличие от БЧБ?

Один из аргументов в пользу нынешнего неосоветского госфлага Беларуси в том, что народный орнамент придаёт ему большую национальность, чем БЧБ-сцягу, восходящему к гербу ВКЛ. Ведь из ВКЛ родом не только белорусы, но и другие народы, включая литовцев. А вот национальный орнамент, якобы, даёт более чёткую привязку к белорусской нации.

Однако в действительности мы видели, что узор данного орнамента состоит из знаков вовсе не имеющих национальной специфики и восходящих ещё к палеолиту. Даже как мотив орнамента данная символика распространена гораздо шире, чем география народов, имевших отношение к государственности ВКЛ: 
“Поиски этнографических аналогий показали, что изучаемый знак – один из основных элементов крестьянского геометрического орнамента XVIII—XX вв. на огромной территории, охватывающей Среднюю и Восточную Европу (Балканы, дунайские страны, западная часть СССР, включая русских, украинцев, белорусов, народы Прибалтики и Поволжья), значительную часть Азии и Африки. Он особенно част у земледельческих народов, известен у скотоводов, но почти совсем не встречается у охотничьих народов севера Сибири . Знак принадлежит к архаическому пласту в орнаментике Индонезии, бытует у некоторых народов Океании…”/8/

Вот так, например, выглядит крючковатый ромб на орнаменте молдавского ковра:

Кроме того, появление ромбических символов происходит за тысячелетие не только до начала этногенеза белорусов, но и до появления славян в целом. Зато именно с ВКЛ связано начало выделения специфической западнорусской народности, положившей начало этногенезу белорусов, и формирование старобелорусского языка (западнорусского наречия) — предка белорусского.

_______

*Едва ли “венеры” каменного века это идолы богини в строгом смысле. Обращает внимание, что у них нарочито подчёркнуты органы, символизирующие деторождение, но отсутствует прорисовка лица и другие индивидуализирующие черты.  Это не политеистическая богиня-личность, а скорее образное выражение какого-то концепта.  Как считает ряд историков религиозных идей, включая Мирча Элиаде и Андрея Зубова, уже позже, в период духовно-религиозного кризиса, выраженные в таких общих образах глубокие целостные прозрения могли быть доработаны до песонифицированных образов конкретных антропо- и зооморфных богов, схожих с насельниками древнегреческого и римского пантеонов. При этом происходит процесс мифологической автономизации и персонификации отдельных их аспектов. Скажем, творческая энергия Небесного Творца персонифицировалась в женские божества, выражающие ту или иную сферу творческой деятельности и выступающие в мифах то женой, то сестрой бога-мужчины. Косвенное свидетельство  правоты такой гипотезы заключает древнеегипетская теология, реконструированная по культовым и заупокойным текстам: “Другие боги воспринимались как образы, имена (r n.w) почитаемого Единственного Бога. «Для египтян различные боги с их особенными именами были всего лишь ипостасями или проявлениями Единого, Которого они именовали nТ r» — точно указывал Вергот. И именно поэтому начиная с Древнего Царства «все боги творцы носили солярные атрибуты и именования» (Хорнунг). Классик немецкой египтологии Г.Юнкер не уставал утверждать, что под именами Амона, Атума, Гора и Птаха изначально почитался в Египте единый «наидревнейший Бог». Эту же точку зрения поддерживал Г.Кеез… Как и в позднейших религиях строгого монотеизма, в Древнем Египте старались не упускать принципиального различия между многоимённым единым сверх сущностным Богом, Творцом и Держателем вселенной, и сотворенными Им «богами по причастию» — духами и победившими смерть человеками…” (Зубов А.Б. Монотеизм или политеизм — вновь к представлениям о Боге в Древнем Египте)

Ссылки

/1/ В. И. Бибикова. О происхождении мезинского палеолитического орнамента. — “Советская археология”, 1965, № 1.

/2/ Зубов А.Б. История религий. Книга первая: Доисторические и внеисторические религии. Курс лекций. — М.: Планета детей, 1997.

/3/ Байбурин А.К., Ритуал в традиционной культуре (Структурно-семантический анализ восточнославянских обрядов).

/4/ Б. А. Рыбаков. Происхождение и семантика ромбического орнамента.

/5/ Рассадин Сергий, Орнамент судьбы: человека, народа, государства.

/6/ Для примера можно предложить статью в литературно историческом интернет-клубе луганских литераторов, “обеспокоенных усиливающимся натиском массовой культуры на традиционные духовные ценности”,  “РусичЪ”: “Что скрывает символика белорусских коммунистов?”

/7/ Элиаде М., Образы и символы (эссе о магико-религиозной символике).

/8/ Амброз А.К. Ранне- земледельческий культовый символ («ромб с крючками»).

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.


Поделиться

Обсуждение закрыто.

Спасибо!

Теперь редакторы в курсе.

О нас

Консультация сектоведа в Беларуси. Помощь при столкновении с деструктивным сектантством: сектологический анализ и прогноз ситуации, консультирование по управлению взаимодействием с культистами, консультация по выходу и др. УНП: 192947769

Контакты

+375 (29) 779 18 04